?

Log in

No account? Create an account
22/VI-41. День, сделавший уцелевших ангелами без рая…
y_shushkevich

Фото Ивана Шагина "Первый день войны". 22 июня 1941 г, Москва

22 июня – не просто день, когда разразилась самая страшная из войн. Это ещё и день, когда историческая Россия навсегда утратила возможность стать той, которой могла и должна была сделаться, если бы созидательный импульс, сообщённый Великой русской революцией и неподражаемо соединённый с идеями модерна, успевшими блеснуть у нас ярче иных мест, не был бы пресечён варварской германской агрессией, подготовленной и направленной на нашу страну англосаксонской финансовой верхушкой.

Последний предвоенный год – 1940-й – словно специально, чтобы сохранить в человеческой памяти эту невероятную возможность построить принципиально другой мир, был разительно непохож на своих предшественников. Несмотря на продолжающий функционировать Гулаг, на закон «о трёх колосках» и т.п., это был, по сути, первый год «оттепели», которую война задержит на долгие 15 лет, и последний год, когда к нам ненадолго вернётся – с присоединением Прибалтики и Восточной Польши- уцелевший в эмиграции русский Серебряный век. Вернётся для того, чтобы дать начало какому-то новому, неведомому и невероятному полёту к красоте и совершенству во имя целого мира – полёту, о котором, увы, мы теперь уже точно ничего не узнаем.

“…Исчезло, пропало ощущение грядущей жизни, которое наполняло Алексея в прежние годы. Детали быта, занятия и мысли, образы старой Москвы, жгучее предвкушение перемен, особенно ставшее заметным с середины сорокового года,– когда неожиданно быстро начали решаться многие жизненные проблемы, когда из-за границы вернулись тысячи образованных и интереснейших людей, с некоторыми из которых он имел удовольствие общаться, когда женщины в столице стали одеваться по-парижски красиво, рестораны и парки наполнились чарующими остинато модных танго, а курорты в Юрмале и Ялте вновь приобрели волнующую шикарность, когда “Интернациональная литература”, выходившая в Москве сразу на четырёх языках, практически без задержки переводила и перепечатывала западных писателей и философов, а научной монографии, над которой он работал не покладая рук, все хором сулили признание и успех,– так вот, всё это пространство предстоящей счастливой жизни, которое столь воодушевляло Алексея в предвоенные годы и заполняло черновой набросок его будущего яркими и сочными мазками,– вдруг в один миг померкло, увяло и сделалось безжизненной выжженной пустыней…”                 / «Вексель судьбы», гл.3/


Прошу простить, что в доказательство сказанного процитировал самого себя, в ту пору не жившего. Но ведь было действительно примерно так… Разумеется, на тот момент пока, в основном, в одной лишь Москве, но ведь на то Москва и столица, чтобы продолжаться и разворачиваться по всей огромной стране своей… И люди были решительно другими – готовившими себя к совершенному иному будущему. И неважно, было ли то будущее реальным или фантастичным: поскольку оно крепко сидело в головах – оно однозначно существовало!

Как минимум –  должна была наступить «эра милосердия».

Максимум – добыто царство Божие на земле, образы которого все нормальные русские люди ясно различали за трескотнёй о коммунизме.

Но ни того, ни другого не пришло. Чудовищная война надломила силы, копившиеся для невиданного созидания. На броню, на танки, на Победу в 1945-м силы удалось сберечь и возобновить, а вот на новый мир – уже нет. А может быть – всего прежде не хватило для нового мира строителей, ибо на полях войны пали лучшие.

К середине 1960-х годов это сделалось понятно всем, кто умел и желал думать головой.

Существует мнение, что так страшно пить водку в послевоенные годы  у нас начали из-за бесконечного и безутешного помина. Возможно, у этой напасти имелась ещё одна причина: помин был не столько о людях, сколько о мечте. Ведь в отличие от европейских вин, водка не дарит праздника, зато очищает душу.  Вот и заливали ею сердечную боль ангелы так и не созданного на земле рая… в глубине временно освобождённой души в чём-то завидуя своим родным и друзьям, унесёнными ангелами настоящими с залитых кровью полей…

Прими, Господи, души тех и других!

Стихи из прозы
y_shushkevich


Подлинная поэзия – божественный дар, когда за рифмованной фразой обнаруживается бесконечность смыслов, каждый из которых способен уникальным образом воздействовать на мир. Поэтому расцвет поэзии – XIX век и первые два с половиной «серебряные» десятилетия века XX, то есть то самое время, когда человечество, почувствовав за сбой достаточно сил для переустройства мира, ещё не определилось до конца с методами переустройства, и отсюда одним из инструментов такового было слово. Александр Скрябин намеревался использовать в качестве инструмента музыку, рассчитывал новыми гармониями своей «Мистерии» проникнуть в святая святых мироздания и без малого переучредить Вселенную,- но скрябинская идея даже по меркам той бесконечно смелой эпохи представлялась слишком уж невероятной (хотя в соединении с метафизикой "Острова мёртвых" Бёклина она приобретает рациональность - когда-нибудь я об этом попытаюсь написать...). А вот к преобразующей силе слова доверия было куда больше. Оттого все заметные политики и революционеры той поры являлись ярчайшими публицистами и ораторами, за которыми словно под долгоиграющим гипнозом поднимались массы. И поэты, разумеется, не оставались в стороне, располагая пусть более утончённым, но не менее действенным инструментарием.

Сегодняшний мир, живущий по законам потребления, в слово почти не верит, из-за чего поэзия, по большому счёту, умерла. Боюсь ошибиться, но единственная сфера, где стихи иногда ещё в состоянии заставить душу плакать и трепетать – это тексты к песням.
Read more...Collapse )

Ad Notam: горожане в России начали возвращаться на село
y_shushkevich

Фото: "Коммерсантъ"

Процесс, стартовавший "снизу" и не успевший угодить под контроль родимой бюрократии, имеет шансы на успех. Дай-то Бог!

Источник: https://lenta.ru/articles/2018/06/09/vse_v_derevni/

Горожане бегут из городов. Это спасет Россию от развала

Исход горожан из города в деревню социологи называют новым российским трендом. В отдельных регионах доля «разурбанизировавшихся» может достигать десяти процентов. Чем отличаются современные «понаехавшие» от советских дачников, проанализировали ученые Российской академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС). Почему горожане становятся главными сельскими инноваторами и выгодно ли сегодня заниматься личным подсобным хозяйством, «Ленте.ру» рассказал директор Научно-исследовательского центра аграрных исследований РАНХиГС Александр Никулин.

Read more...Collapse )


Эксцесс артиста: история бывшего чекиста и добровольца-"вагнеровца"
y_shushkevich
Иллюстрация к новой повести "Эксцесс артиста, или Как на Руси прожить хорошо"
(рукопись окончена 28 апреля 2018)










И вдруг - какое святотатство!
За годы фарта в первый раз
Источник власти и богатства,
Закончился в "Газпроме" газ!




Кнопка допотопного звонка, едва выглядывающая из покрытого многочисленными слоями краски округлого кожуха возле двери, была истёрта настолько, что ни одна из попыток привести её в действие, в том числе путём продавливания ногтем в самую глубину, не давала результата - ни трели, ни раздражённого дребезжания за толстой ватной обивкой не было слышно.
Обескураженный гость, оставив безрезультатные попытки вызвать хозяев, устало вздохнул, ещё раз сверил номер квартиры с какой-то своей записью - и приготовился стучать. Стук по косяку или дерматину вряд ли бы обратил на себя внимание, следовало бить костяшками пальцев прямо в стальную накладку на замке.
Гость прицелился, чтобы попасть наверняка - однако с первого же удара дверь скрипнула и начала отворяться.
-- Эй, хозяева, к вам можно?.. Это я, Родион Асторин... Иосиф, ты дома?.. Живые тут есть?
Не дождавшись ответа, гость шагнул в тёмную прихожую. Подперев дверь своей дорожной сумкой, которая, как ему показалось, должна была свидетельствовать об отсутствии недобрых намерений, он ещё немного постоял, затем, сделав шаг назад, с тщательностью счистил с туфель дорожную грязь и ступил вовнутрь квартиры, насквозь пропитанной запахами старого жилья и нескончаемого быта.
Дойдя до конца длинного коридора, он обнаружил приоткрытую дверцу, за которой улавливалась чья-то речь. Приоткрыв её, он понял, что говорят в следующей, смежной комнате - и что говорят!
"...Мой бывший ученик прожил в Москве много лет... По всем свидетельствам, жизнь его протекала беспутно, среди пьянства и картёжной игры, однако деятельность была довольно плодовита... Одно время он был жертвой психической болезни, прошедшей, однако, по-видимому без следа... В молодости он не избег некоторого моего влияния, впоследствии - влияния других... Забыт он будет скоро!"
-- Иосиф, это ты меня так встречаешь? - гость громко рассмеялся и устремился к смежной комнате.
Раздался громкий кашель, затем что-то скрипнуло, что-то тяжёлое упало на пол, после чего дверь резко распахнулась.
-- Родион, ты, что ли? Приехал-таки! Что ж ты не позвонил на мобильный, как я просил? А этот монолог, извини, не про тебя, а про композитора Аренского. Просто в своё время Римский-Корсаков о нём именно так в своих мемуарах написал... думаю вот новую пьесу на конкурс представить.
-- А хоть бы и про меня - между прочим, очень похоже! Ну, здорово, дорогой друг и наставник!.. Как ты сам?
-- Я-то нормально, а как иначе? Только почему ты не позвонил, терпел неудобства?
Они обнялись, как обнимаются друзья после многолетней разлуки, после чего гость посетовал хозяину, что у двери не работает звонок.
-- Да, да,-- согласился тот.-- Снова какая-то язва в проводке... Ты знаешь - этому дому сто десять лет, сто девять горя не ведали, а в последние месяцы какая-то ржа из подвала пошла! Боремся, травим - а она то провода сожрёт, то на кафеле выскочит. И во всём городе, говорят, такая же беда, оттого, когда жду гостя, держу дверь открытой. Только чего же мы стоим? Давай-ка, раздевайся-умывайся быстро! Коньяк будешь?
Иосиф Шульман был режиссёром провинциального драматического театра, состоявшимся и хорошо известным далеко за пределами своего места пребывания, а вот кем ныне являлся Родион - предстояло выяснить за разговором. С прошлым всё было понятно - лет двадцать пять тому назад они оба, будучи молодыми и свободными студентами, познакомились и крепко сдружились в театральной студии при Московском университете. Правда, будущий режиссёр записался в студию несколькими годами ранее, не сумев поступить в театральный вуз, и намереваясь таким образом добыть пропуск в желанную для себя профессию, а у Родиона прежде любви к театру был заметен интерес к знакомству с творчески одарёнными студентками. Но все годы юности, отданные студийным подмосткам, они оба прослужили Мельпомене верой и правдой.
-- Давай условимся так - пьём за встречу, после чего ты немедленно рассказываешь, где и почему пропадал. Идёт?-- предложил режиссёр, закончив раскладывать колбасную нарезку с овощами и разливая по бокалам коньяк.-- Или - сразу в ресторан?
-- В ресторан потом сходим, я не хотел бы до поры в твоём городе сильно светиться.
-- Интригуешь! Но за встречу-то?
-- Разумеется, пьём за встречу!
Бокалы сошлись, исторгли приветственный звон, после чего залп терпкого хмеля словно опрокинул где-то внутри головы первую линию барьеров, составленную из опасений и условностей.
-- Ну, коль скоро так, милый друг Иосиф,-- продолжил Родион,-- то докладываю тебе своё житие. После МГУ и нашей славной студии мотнулся я сперва в политику, потом в бизнес, где, разумеется, не преуспел, потом пытался честно заниматься наукой, имел планы дёрнуть по этой линии за границу - однако не сложилось. Затем вздумал вспомнить ремесло, даже роль в одном сериале получил,- однако в конце девяностых продюсера кокнули бандиты, и сериал наш накрылся. В итоге убедившись, что ничего хорошего мне на прежних поприщах не светит, лет пятнадцать подрабатывал чекистом.
-- Ты... ты чекистом работал?-- от неожиданности услышанного у режиссёра дрогнула рука, разливавшая коньяк, в результате чего в гостевом бокале напитка оказалось заметно больше положенного.
-- Да не бойся ты, я уже не чекист.
-- Я не за себя, за тебя боюсь - ведь бывших чекистов не бывает!
-- Бывают бывшие, Иосиф, бывают. Я ведь не в кадровых составах состоял, а просто, как вольный стрелок, выполнял задания. Только не подумай, что я кого-то там провоцировал и сажал - Бог уберёг, да я бы и сам не согласился б ни за какие коврижки. Работал, в основном по заграницам: помогал возить по миру без лишней огласки различные изделия, распихивал чужие деньги по оффшорам, чтобы, как водится, без записей и следов... но об том лучше не говорить, ты же понимаешь.
-- Понимаю. Знаю такую работу. Собачья она.
-- Да, собачья. Только выбора не было. Зато вот актёрские навыки давали мне конкурентные преимущества, благодаря которым меня ценили и отчасти берегли.
-- Хоть на том спасибо... Но тогда позволь тебя спросить: учитывая сегодняшний политический вес спецслужб и то, что ты просто не обучен халтурить,- они ведь должны были тебя хорошо пристроить? С чем можно поздравить - госкорпорация, правительство?
-- Ни с чем, Иосиф, ни с чем. Увы.
-- Не верю!
-- Не верить - на то, как нам известно, только Станиславский законным правом обладает, а ты уж поверить изволь!
-- М-да... Но хоть денег тебе достаточно за твою работу заплатили?
-- Ты будешь смеяться, Иосиф, но и здесь, как назло, мимо кассы! Сорок с лишним лет лет - насчёт ума не скажу, а вот денег точно нет! Как нет ни хлебной должности, ни бизнеса. Остаюсь, таким образом, вечным пролетарием умственного труда. Как, впрочем, наверное и ты при всех твоих регалиях. Давай по этой причине за нас с тобою нальём!
-- Извини, но в озвученной ситуации я согласен пить исключительно за тебя!
Они оба выпили, в голове зашатался ещё один барьер, после чего режиссёр вспомнил нечто важное, передёрнув щуплые плечи:
-- Слушай, когда ты позвонил, что к нам приедешь, ты ведь сказал, что поселишься в "Империале",- а там чумовые цены. Оставайся тогда у меня. Жена на гастролях, дети уехали, квартира практически свободна.
-- Спасибо, друг Иосиф. Цены в "Империале" действительно чумовые, сутки в президентском люксе стоят, как мне сказали, зарплаты сталевара с вашего комбината за два месяца.
-- Надеюсь, ты забронировал номер попроще и ещё не оплатил?
-- Именно этот президентский люкс и забронировал, и оплатил вперёд на неделю.
-- Ты сумасшедший! Всегда ненормальным был...
-- Да есть у меня деньги, не волнуйся! Я же в Сирии воевал.
-- Час от часу не легче! А туда-то тебя как занесло?
-- В Сирию?
-- Ну да. Ты же ведь давно непризывной, али как?
-- А меня не призывали. Сам записался.
-- В наёмники, что ль?
-- Зачем в наёмники? Добровольцем в частную военную компанию. Контракт подписал на шесть месяцев, два из них бегал по пустыне да горам с допотопным пулемётом Дегтярёва...
С этими словами он уровнял в бокалах коньяк и молча выпил свой.
-- А остальные четыре?-- с осторожностью поинтересовался режиссёр.
-- Не было остальных,-- ответил Родион с обречённой бесстрастностью.-- Был контужен и угодил в плен под Алеппо. Хорошо, что поблизости стояли турки - перетащили меня от "духов", да отдали в Красный Крест. В Швейцарии оклемался - и вернулся по чужому паспорту... смог через знакомых добыть белорусский...
Иосиф молча взглянул на друга:
-- Интересный ты, Родя, персонаж... интересный... Я знал это всегда, но ведь даже не думал, что будет так... Тогда вот что скажи - ты же за идею туда воевать отправился, или от безнадёги?

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: http://lit.lib.ru/s/shushkevich/text_0150.shtml






Ad Notam: Николай II или Сталин - кого взять за образец для научно-технологического прорыва?
y_shushkevich


Источник - http://www.pravoslavie.ru/113013.html

Беседа с историком Дмитрием Сапрыкиным

Сегодня до сих пор господствует мнение, что только в советское время Россия совершила решающий рывок в своем научно-техническом и промышленном развитии. Между тем, как считает руководитель отдела междисциплинарных исследований Института истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова Российской академии наук, историк науки и образования Дмитрий Сапрыкин, можно говорить и об опыте Николаевской индустриализации, прорывного научно-технологического развития, имевшего место в России в царствование Николая II. Мы беседуем с ним о том, что это был за прорыв и почему эта тема очень важна для нас сегодня.

– Дмитрий Леонидович, скажите, почему, на ваш взгляд, важна тема Николаевской индустриализации, развития российской науки, образования и промышленности при Николае II?

– Сегодня очень важной является тема научно-технологического и социально-экономического прорыва. Об этом, например, говорил президент В.В. Путин сразу после своей инаугурации и тут же выпустил новый «майский указ», определяющий национальные цели развития страны на период до 2024 года. Он буквально так и начинается: «В целях осуществления прорывного научно-технологического и социально-экономического развития Российской Федерации…»

Однако тут надо понимать, что для того, чтобы добиться выдающихся достижений в области технологий, здравоохранения и образования, нужна работа в течение десятилетий. Подобные исторические достижения являются результатом не одномоментных действий государственной власти, а большой совместной работы тысяч людей и последовательной государственной политики на протяжении нескольких поколений.

Тем не менее есть отдельные исторические периоды, периоды концентрации сил и решающих рывков, когда развитие идет наиболее интенсивно и закладывается основа для дальнейшего движения страны на многие десятилетия вперед. И я считаю, что при Николае II Россия как раз и совершила такой рывок, или прорыв, – в науке, образовании и промышленности. Его уроки могут быть для нас сегодня очень важны и поучительны.

Передовая научная держава


Read more...Collapse )

100 лет со дня гибели Николая Второва, управителя крупнейшего финансового актива Российской империи
y_shushkevich

20 мая 1918 года в Москве неизвестным убийцей был застрелен крупнейший предприниматель и финансист последних лет Российской империи Николай Александрович Второв (1866-1918).

Современной публике о Второве известен, в основном, следующий минимум:

  • Второв был весьма успешен в делах

  • построил первый в Москве бизнес-центр «Деловой двор» (угол Солянки и Китайгородского проезда)

  • построил знаменитый завод «Электросталь»

  • после революции имел ровные, если не сказать хорошие, отношения с Лениным

  • бывший особняк Второва на Арбате в 1933 г передан под резиденцию посла США

На самом деле, роль Второва в экономической и политической истории России XX века куда обширней и значимее. И определяется она тем, что с 1907 года он являлся доверительным управляющим крупного финансового актива Российской империи, размещённого в Швейцарии и представленного акциями, векселями и закладными ведущих банков Франции.

Решением российского императора управление этим активом было доверено по всем параметрам лицу надёжному: Второв был выходцем из костромских земель, исторической вотчины Романовых, он не являлся старообрядцем (которых власть опасалась и чрезвычайно не любила), и даже написание его полного имени на трастовых документах – Николай Александрович Второв – мистическим образом выглядело почти как факсимиле природного бенефициара швейцарского траста, Николая Александровича Второго (Романова).

Малоизвестность данной истории связана не столько с её изначальной закрытостью в силу очевидных причин, сколько с последующим нелицеприятным поведением наших «западных партнёров», после революции присвоивших находившийся под управлением Второва высокоценный русский актив.

Под этот актив можно было «по-западному» легко и дешево кредитоваться, и первые деньги пошли в 1912 году на выкуп контрольных пакетов акций русской «нефтянки» у наиболее значимых и некомфортных иностранных собственников, прежде всего у ротшильдовской БНИТО.

Далее – стремительное создание под уже преобладающим контролем национального капитала предприятий самых передовых на тот момент отраслей – химической, электротехнической, электрометаллургии и т.д. Которые успешно работали на оборону и в годы Первой мировой войны, и в первые десятилетия Советской власти.

Именно тогда, на рубеже 1910-х,  из предпринимателя средней руки Второв стремительно сделался едва ли не закулисным вершителем экономической политики России, направленной на вытеснение иностранцев и подготовку широкомасштабной и комплексной индустриализации с электрификацией – да, да, тех самых, что с запозданием на 15-20 лет осуществят большевики. Говоря образно, против «западной закулисы» выступила «закулиса национальная», причём выступила чрезвычайно успешно, имея все шансы первую начисто переиграть.

Достаточно сказать, что во многом с участием находившегося в управлении у Второва финансового актива, ценность которого с каждой успешной инвестицией только возрастала, предполагалось создание в 1914-1915 гг  русско-французского финансового союза с эмиссией совместной валюты для универсального общемирового использования. Спешное учреждение американской ФРС в декабре 1913 года явилось болезненной и нервной реакцией на данный русско-французский проект, и у ФРС США не было бы ни малейших шансов состояться в качестве центра глобальной эмиссии, если б не развязывание в 1914 году мировой войны со скорым скатыванием России в бездну революционных потрясений.

Есть все основания полагать, что убийство Царской семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918, организованное Свердловым в обход прямого запрета со стороны Ленина, и покушение на Ленина 30 августа 1918, и более чем странная командировка «железного Феликса» в Швейцарию в начале ноября 1918 года, и очень, очень многое другое  – всё это звенья одной цепи, связанной с борьбой за обладание доступом к «фонду Второва».

В конце 1920-х годов американцам с помощью Лиги Наций (финансирование т.н. «плана Юнга» через создание Банка международных расчетов) удалось заполучить под свой контроль оказавшийся бесхозным после убийства Второва швейцарский траст.

Через механизмы плана Юнга в 1929-1932 гг  американцы на русские деньги (!) смогли выкупить у европейских правительств права требования по репарациям Германии за Первую мировую войну, обратив их в государственные облигации, доставшиеся, в основном, американским банкам. Мало кто сейчас помнит, что для большей части этих облигаций, выпущенных в 1930 г, предусматривался 15-летний льготный период, в течение которого Германия ничего не должна была платить – ни процентов, ни номинальной стоимости. Льготный период истекал как раз в 1945 году – и если с этой точки зрения взглянуть на англо-американскую политику тридцатых годов, то становится совершенно очевидной стратегическая задача провоцирования Германии на новую войну с гарантированным в ней поражением не позднее 1945 года – чтобы затем, по факту германского финансового дефолта в условиях состоявшегося военного разгрома, навсегда прибрать к рукам эту сильнейшую европейскую страну.

О швейцарском фонде, о Второве и об огромном числе связанных с ними исторических коллизий, многие из которых не окончены и сегодня, в 2014 году я написал роман «Вексель судьбы». В силу сокровенной правды он оказался настолько антиамериканским, что даже «патриотические» издатели до сих пор опасаются осуществить переиздание, а все разговоры о возможной экранизации обрывались в момент знакомства с эссе (http://lit.lib.ru/s/shushkevich/text_0130.shtml) /хотел бы ошибаться - но пока так, увы/. По этой причине на полках книжных магазинов  «Векселя судьбы» сегодня не найти, можно лишь скачать из интернета, где, к счастью, народ разместил большое число собственных выкладок. Авторская же выкладка доступна по ссылкам:

Имеется на Ю-тюбе и свёрстанный мною (отчасти наспех) документальный фильм по этой теме, продолжительность 46 минут:


Для желающих поглубже разобраться в тайнах «плана Юнга», фактически запустившего в работу изощрённый механизм по подготовке Германии к новой чудовищной войне, в которой та - благодаря бесконечным русским ресурсам и бесконечной русской крови - должна была потерпеть поражение не позднее 1945 года ,-  можно было бы посоветовать обратиться к архиву с документами Лиги Наций, хранившимися в нашем ИНИОНе,– однако в январе 2015 года все эти документы, увы, полностью сгорели…


Пожар в ИНИОН РАН, Москва, 30 января 2015

Поэтому приходится довольствоваться обрывками сведений, сообщенных мне внуком Второва в начале 2000-х, да некоторыми фактами, которые я почерпнул, пребывая в начале 1990-х в лондонской банковской «тусовке». При всей своей разрозненности и разноплановости, они формируют картину полноценной мистерии, целью которой являлось возведение американского доллара в статус надчеловеческого «божества».

https://y-shushkevich.livejournal.com/9575.html
https://y-shushkevich.livejournal.com/1914.html
https://y-shushkevich.livejournal.com/1508.html
https://y-shushkevich.livejournal.com/573.html

Могу только дополнить, что без понимания причин и механизмов восхождения американского доллара на нынешний Олимп  все разговоры об «альтернативе» - малопродуктивны.

150 лет Николаю II - последнему правителю на земле, соизмерявшему власть с Божьей волей
y_shushkevich

18 мая 1868 года родился будущий Император и стастотерпец Николай II. Сегодня - ровно 150 лет.

19 мая Церковь отмечает память Иова Многострадального - и хотя будущий Император появился на свет днём ранее, эти две даты оказались связанными прочно и неразрывно .

О Николае II сказано и написано едва ли не больше, чем о любом другом правителе в истории, а уж в России - тем паче. Объём и накал непримимимости споров о Николае II можно сравнить только со спорами о Сталине.

Но вот что вряд ли кто-либо сможет отрицать - так это то, что последний российский император последним из земных правителей воспринимал себя наместником Бога, несущим неограниченную личную ответственность за судьбу каждого подданного. Такая вот "абсолютная монархия".

Вы скажите - какая красивая, но глупая формула...

Отнюдь. После 1917 года ни у нас, ни в остальном мире подобным образом о своей стране и своих "стадах" не задумывался, пожалуй, более никто.

Результаты известны.

Он дрался за Крым и освобождал Освенцим
y_shushkevich

Валентин Феденко (1924-1945)

Великая Отечественная война в известной степени пощадила наш род: дед Иван Михайлович Шушкевич никак не мог на ней погибнуть, поскольку был расстрелян вместе с тысячами репрессированных на полигоне под Харьковом весной 1938 года, а мой отец Анатолий Иванович, будучи  мальчишкой, вместе с мамой Ефросиньей Гавриловной смог уцелеть в оккупированном Славянске; дед же по маминой линии, Петр Антонович Деревянко, как все железнодорожники, призыву не подлежал, и военные годы отпахал без единого выходного на эвакуированном из Москвы в Улан-Удэ паровозоремонтном заводе, подорвав там "абсолютное" прежде здоровье; его жена, моя бабушка Клавдия Петровна Румянцева, ночами чинила на неубиваемом домашнем «Зингере» обмундирование для красноармейцев из госпиталя в том же Улан-Удэ, в не меньшей степени себя не щадя,– она уйдёт всего в 53 года… До этого, осенью 1941-го, эвакуационный эшелон, шедший из Москвы на восток, предательски застрянет возле Горького на мосту через Волгу, где едва не будет уничтожен немецкими бомбардировщиками, сумевшими прорваться в этот достаточно глубокой наш тыл: как рассказывала потом моя мама, Тамара Петровна, которой в тот момент было всего 7 лет, все, кто находился в эшелоне, уже попрощались с жизнью,– однако немцы неожиданно изменили курс и разбомбили шедшую по Волге баржу с ранеными красноармейцами… Этот трагический эпизод я отразил в первой главе романа «Вексель судьбы», однако когда представляешь не литературную, а жизненную реальность подобного – дрожь прошибает и волосы дыбом встают…

Тем не менее, на настоящем фронте из «наших» оказался только один человек – единственный сын маминой тёти Софии Антоновны Феденко (Деревянко)  Валентин Феденко. Он родился в 1924 году в Москве, на Самокатной улице в Первомайском районе, рано стал сиротой – в середине тридцатых его отец, Самсон Феденко, оперуполномоченный НКВД, погибнет во время спецоперации… Страшное и беспощадное время, когда всходили «звезды смерти», и роковой 24-й год, из десяти родившихся в котором мальчиков девять с войны уже не вернутся…

Валентин мог, наверное, вернуться. Призван он был в 1942-м, во время освобождения Крыма в 1944 году он будет ранен и даже записан в безвозвратные потери – но выживет и вновь вступит в строй. Затем в составе 4-го Украинского фронта, механиком-водителем самоходной артиллерийской установки СУ-76, продолжит воевать, освобождая Западную Украину и южную часть Польши,– ту самую, где находился Освенцим…

Для наших войск, наступавших с южного фланга, в последние месяцы войны судьба казалось чуть благоприятней, нежели для идущих на Берлин,– германское сопротивление выглядело в тех местах, в направлении на Чехословакию, не столь чудовищно ожесточённым. Но – только так казалось.

Валентин Феденко не доживёт до Победы всего каких-то 37 дней – 1 апреля 1945-го он сгорит в своей СУ-76 во время боя на окраине городка Туже Катовицкого воеводства.

Страшное время, едва ли в полной мере постижимое для нас, сегодняшних. Сколько прекрасных, неповторимых миров так вот просто, буднично, короткой строчкой донесения о потерях разбилось, взорвалось, сгорело… Иногда, задумываясь об этом достаточно глубоко, ловишь себя на мысли, что постигнешь и поймёшь всё это уже не в этой жизни…

Вечная память!
 

Симфония Русской Пасхи
y_shushkevich

М.Нестеров «Воскресение Господне». Эскиз для Владимирского собора в Киеве. Государственный Русский музей, СПб.

Существует бесчисленное множество сентенций на тему неразделимости жизни и смерти – взять хотя бы про «жизнь как смертельную болезнь». Однако пока всё идёт по плану, пока небо голубое, мысли позитивны, а организм полон сил, подобные шутки – простой трёп.

Однако в какой-то момент смерть обязательно напоминает о себе. Рано ли, поздно, нежданно или ожидаемо – но напоминает. До неё, костлявой, ещё далеко, сначала обычно это просто сигнал, информация к сведению, физически осязаемое присутствие конца привычного мира.

И ещё – данное напоминание порождает целую гамму сознательных бессознательных чувств, переживаний и теснящих друг друга мыслей. От личной смерти несложно перейти на смерть целого мира, тем более что поводов и технологий для этого сегодня – хоть отбавляй. Иными словами – иметь дело приходится уже не с тезисом, не с мемом, а с настоящим аккордом смерти.

Поскольку аккорд смерти непередаваемо индивидуален, средствами искусства его возможно отразить, пожалуй, только лишь в музыке. И одно из лучших подобных отражений – у Чайковского в Пятой симфонии. Там этот аккорд возникает в самом конце второй части, а в четвёртой части, в финале, как отчего-то принято считать, превращается в подлинный гимн фатуму, в панегирик безжалостному вихрю судьбы, в оду погибели.



В этом ролике – классическое западное прочтение Пятой симфонии. Исполняет Берлинский симфонический оркестр под управлением гениального Герберта фон Караяна, запись 1971 года. Появление того  самого «аккорда смерти» - на таймере 23:30


Именно в качестве «оды Смерти» восприняли Пятую симфонию на Западе, и именно так там её исполняют с момента появления и до сих пор. У нас, как обычно, мнения разделились. Великий Мравинский тоже считал, что тема смерти в Пятой симфонии превалирует.

Один из персонажей в моём романе «Вексель судьбы» (2014 г) утверждал следующее:

—…Столь любимая в России заключительная часть этой симфонии – это же настоящий гимн триумфу зла, гибельная пляска, действующая на неподготовленную публику сильней любого наркотика!

Хотя нашлись и несогласные с ним:

— Высказанное вами представление родилось вместе с самой Пятой симфонией и распространено прежде всего на Западе, где дирижёры и критики просто не понимают её главной мысли.
— И какая же, позвольте, это мысль?

— Преодоление смерти и фантастическая победа над ней. Ведь в её финале столь испугавший вас “аккорд смерти” ритмически перерождается в пасхальный тропарь – “смертью смерть поправ”. А по какой-то причине последние слова прочно сидят в голове каждого русского, даже если он далёк от церкви
.

И это, к счастью, действительно так.

Западное христианство скукожилось и умерло не из-за последствий прогресса или чрезмерного потребления, а в связи с окончательным исходом из западного менталитета идеи Воскресения.

Для Запада идея Воскресения не просто фантастична – она нелепа, противоречит всем устоям, она разрушительна и для благообразного европейского порядка, и для функциональных скреп глобализма.

Для русского же сознания идея Воскресения воспринимается совершенно по-иному, она пронесена и сохранена через века, она актуальна сегодня и останется таковою завтра. Даже безнадёжные циники и атеисты, рождённые под русским небом,  всё равно «во что-то там, впереди» продолжают верить.

Вот почему в сегодняшнем мире, окончательно слетевшем с катушек, где аккорды смерти звучат всё чаще и полней и где, боюсь, большая часть народов безропотно, увы, склонила головы перед безжалостным молохом «глобального гегемона», продолжающие раздаваться на русской земле звуки пасхального тропаря являются последним бастионом и одновременно – величайшей надеждой.

С Воскресением Христовым, товарищи и друзья!

И насладитесь его обнадёживающе-громовыми раскатами в финале Пятой симфонии в лучшей и правильной, на мой взгляд, интерпретации Валерия Гергиева с оркестром Мариинского театра:


Подарите себе двенадцать минут подлинного праздника. Ну а кому времени не хватает – хотя бы Allegro Vivace с девятой минуты!
 

Россия для образованной части Запада всегда останется загадкой и причиной тайной зависти
y_shushkevich
Только этим можно объяснить перманентную русофобию Запада, которая существует и будет существовать всегда, покуда мы остаёмся людьми.


Полагаю, что комментарии к фото не нужны.


Фото взято из публикации замечательной (как обычно!) статьи А.Бабицкого: https://news-front.info/2018/03/26/hotite-izolirovat-rossiyu-pozhalujsta-andrej-babitskij/