Эксцесс артиста: история бывшего чекиста и добровольца-"вагнеровца"
y_shushkevich
Иллюстрация к новой повести "Эксцесс артиста, или Как на Руси прожить хорошо"
(рукопись окончена 28 апреля 2018)










И вдруг - какое святотатство!
За годы фарта в первый раз
Источник власти и богатства,
Закончился в "Газпроме" газ!




Кнопка допотопного звонка, едва выглядывающая из покрытого многочисленными слоями краски округлого кожуха возле двери, была истёрта настолько, что ни одна из попыток привести её в действие, в том числе путём продавливания ногтем в самую глубину, не давала результата - ни трели, ни раздражённого дребезжания за толстой ватной обивкой не было слышно.
Обескураженный гость, оставив безрезультатные попытки вызвать хозяев, устало вздохнул, ещё раз сверил номер квартиры с какой-то своей записью - и приготовился стучать. Стук по косяку или дерматину вряд ли бы обратил на себя внимание, следовало бить костяшками пальцев прямо в стальную накладку на замке.
Гость прицелился, чтобы попасть наверняка - однако с первого же удара дверь скрипнула и начала отворяться.
-- Эй, хозяева, к вам можно?.. Это я, Родион Асторин... Иосиф, ты дома?.. Живые тут есть?
Не дождавшись ответа, гость шагнул в тёмную прихожую. Подперев дверь своей дорожной сумкой, которая, как ему показалось, должна была свидетельствовать об отсутствии недобрых намерений, он ещё немного постоял, затем, сделав шаг назад, с тщательностью счистил с туфель дорожную грязь и ступил вовнутрь квартиры, насквозь пропитанной запахами старого жилья и нескончаемого быта.
Дойдя до конца длинного коридора, он обнаружил приоткрытую дверцу, за которой улавливалась чья-то речь. Приоткрыв её, он понял, что говорят в следующей, смежной комнате - и что говорят!
"...Мой бывший ученик прожил в Москве много лет... По всем свидетельствам, жизнь его протекала беспутно, среди пьянства и картёжной игры, однако деятельность была довольно плодовита... Одно время он был жертвой психической болезни, прошедшей, однако, по-видимому без следа... В молодости он не избег некоторого моего влияния, впоследствии - влияния других... Забыт он будет скоро!"
-- Иосиф, это ты меня так встречаешь? - гость громко рассмеялся и устремился к смежной комнате.
Раздался громкий кашель, затем что-то скрипнуло, что-то тяжёлое упало на пол, после чего дверь резко распахнулась.
-- Родион, ты, что ли? Приехал-таки! Что ж ты не позвонил на мобильный, как я просил? А этот монолог, извини, не про тебя, а про композитора Аренского. Просто в своё время Римский-Корсаков о нём именно так в своих мемуарах написал... думаю вот новую пьесу на конкурс представить.
-- А хоть бы и про меня - между прочим, очень похоже! Ну, здорово, дорогой друг и наставник!.. Как ты сам?
-- Я-то нормально, а как иначе? Только почему ты не позвонил, терпел неудобства?
Они обнялись, как обнимаются друзья после многолетней разлуки, после чего гость посетовал хозяину, что у двери не работает звонок.
-- Да, да,-- согласился тот.-- Снова какая-то язва в проводке... Ты знаешь - этому дому сто десять лет, сто девять горя не ведали, а в последние месяцы какая-то ржа из подвала пошла! Боремся, травим - а она то провода сожрёт, то на кафеле выскочит. И во всём городе, говорят, такая же беда, оттого, когда жду гостя, держу дверь открытой. Только чего же мы стоим? Давай-ка, раздевайся-умывайся быстро! Коньяк будешь?
Иосиф Шульман был режиссёром провинциального драматического театра, состоявшимся и хорошо известным далеко за пределами своего места пребывания, а вот кем ныне являлся Родион - предстояло выяснить за разговором. С прошлым всё было понятно - лет двадцать пять тому назад они оба, будучи молодыми и свободными студентами, познакомились и крепко сдружились в театральной студии при Московском университете. Правда, будущий режиссёр записался в студию несколькими годами ранее, не сумев поступить в театральный вуз, и намереваясь таким образом добыть пропуск в желанную для себя профессию, а у Родиона прежде любви к театру был заметен интерес к знакомству с творчески одарёнными студентками. Но все годы юности, отданные студийным подмосткам, они оба прослужили Мельпомене верой и правдой.
-- Давай условимся так - пьём за встречу, после чего ты немедленно рассказываешь, где и почему пропадал. Идёт?-- предложил режиссёр, закончив раскладывать колбасную нарезку с овощами и разливая по бокалам коньяк.-- Или - сразу в ресторан?
-- В ресторан потом сходим, я не хотел бы до поры в твоём городе сильно светиться.
-- Интригуешь! Но за встречу-то?
-- Разумеется, пьём за встречу!
Бокалы сошлись, исторгли приветственный звон, после чего залп терпкого хмеля словно опрокинул где-то внутри головы первую линию барьеров, составленную из опасений и условностей.
-- Ну, коль скоро так, милый друг Иосиф,-- продолжил Родион,-- то докладываю тебе своё житие. После МГУ и нашей славной студии мотнулся я сперва в политику, потом в бизнес, где, разумеется, не преуспел, потом пытался честно заниматься наукой, имел планы дёрнуть по этой линии за границу - однако не сложилось. Затем вздумал вспомнить ремесло, даже роль в одном сериале получил,- однако в конце девяностых продюсера кокнули бандиты, и сериал наш накрылся. В итоге убедившись, что ничего хорошего мне на прежних поприщах не светит, лет пятнадцать подрабатывал чекистом.
-- Ты... ты чекистом работал?-- от неожиданности услышанного у режиссёра дрогнула рука, разливавшая коньяк, в результате чего в гостевом бокале напитка оказалось заметно больше положенного.
-- Да не бойся ты, я уже не чекист.
-- Я не за себя, за тебя боюсь - ведь бывших чекистов не бывает!
-- Бывают бывшие, Иосиф, бывают. Я ведь не в кадровых составах состоял, а просто, как вольный стрелок, выполнял задания. Только не подумай, что я кого-то там провоцировал и сажал - Бог уберёг, да я бы и сам не согласился б ни за какие коврижки. Работал, в основном по заграницам: помогал возить по миру без лишней огласки различные изделия, распихивал чужие деньги по оффшорам, чтобы, как водится, без записей и следов... но об том лучше не говорить, ты же понимаешь.
-- Понимаю. Знаю такую работу. Собачья она.
-- Да, собачья. Только выбора не было. Зато вот актёрские навыки давали мне конкурентные преимущества, благодаря которым меня ценили и отчасти берегли.
-- Хоть на том спасибо... Но тогда позволь тебя спросить: учитывая сегодняшний политический вес спецслужб и то, что ты просто не обучен халтурить,- они ведь должны были тебя хорошо пристроить? С чем можно поздравить - госкорпорация, правительство?
-- Ни с чем, Иосиф, ни с чем. Увы.
-- Не верю!
-- Не верить - на то, как нам известно, только Станиславский законным правом обладает, а ты уж поверить изволь!
-- М-да... Но хоть денег тебе достаточно за твою работу заплатили?
-- Ты будешь смеяться, Иосиф, но и здесь, как назло, мимо кассы! Сорок с лишним лет лет - насчёт ума не скажу, а вот денег точно нет! Как нет ни хлебной должности, ни бизнеса. Остаюсь, таким образом, вечным пролетарием умственного труда. Как, впрочем, наверное и ты при всех твоих регалиях. Давай по этой причине за нас с тобою нальём!
-- Извини, но в озвученной ситуации я согласен пить исключительно за тебя!
Они оба выпили, в голове зашатался ещё один барьер, после чего режиссёр вспомнил нечто важное, передёрнув щуплые плечи:
-- Слушай, когда ты позвонил, что к нам приедешь, ты ведь сказал, что поселишься в "Империале",- а там чумовые цены. Оставайся тогда у меня. Жена на гастролях, дети уехали, квартира практически свободна.
-- Спасибо, друг Иосиф. Цены в "Империале" действительно чумовые, сутки в президентском люксе стоят, как мне сказали, зарплаты сталевара с вашего комбината за два месяца.
-- Надеюсь, ты забронировал номер попроще и ещё не оплатил?
-- Именно этот президентский люкс и забронировал, и оплатил вперёд на неделю.
-- Ты сумасшедший! Всегда ненормальным был...
-- Да есть у меня деньги, не волнуйся! Я же в Сирии воевал.
-- Час от часу не легче! А туда-то тебя как занесло?
-- В Сирию?
-- Ну да. Ты же ведь давно непризывной, али как?
-- А меня не призывали. Сам записался.
-- В наёмники, что ль?
-- Зачем в наёмники? Добровольцем в частную военную компанию. Контракт подписал на шесть месяцев, два из них бегал по пустыне да горам с допотопным пулемётом Дегтярёва...
С этими словами он уровнял в бокалах коньяк и молча выпил свой.
-- А остальные четыре?-- с осторожностью поинтересовался режиссёр.
-- Не было остальных,-- ответил Родион с обречённой бесстрастностью.-- Был контужен и угодил в плен под Алеппо. Хорошо, что поблизости стояли турки - перетащили меня от "духов", да отдали в Красный Крест. В Швейцарии оклемался - и вернулся по чужому паспорту... смог через знакомых добыть белорусский...
Иосиф молча взглянул на друга:
-- Интересный ты, Родя, персонаж... интересный... Я знал это всегда, но ведь даже не думал, что будет так... Тогда вот что скажи - ты же за идею туда воевать отправился, или от безнадёги?

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: http://lit.lib.ru/s/shushkevich/text_0150.shtml






?

Log in

No account? Create an account